Кто пишет сценарии наших судеб?…

Некоторое время назад на дне рождения подруги случайно познакомилась с одним необычным человеком. Вообще, конечно, каждый человек по сути своей необычен. Но мы настолько часто напиханы всякими программами и желаниями, какими мы должны быть и какими мы хотим себя видеть, что страх быть собой становится намного сильнее порывов истинной личности. А к взрослому возрасту эти порывы и подавно рубятся нашим всеконтролирующим умом прямо на корню. Но когда ты встречаешь человека, в той или иной мере “работающего” над собой, будь то разные эзотерические или духовные течения, йога, религия, глубокая психология или простая человеческая рефлексия, то мне лично он (или она) автоматически становится интересным. Опять же не тот, кто начитался всяких ченнелингов, наслушался вебинаров, семинаров и, прочитав кучу книг, выдает умные мысли, — нет. Интересен тот, кто прожил что-то на своей собственной шкуре, был смелым, был собой. Что-то осознал, увидел глубоко в себе, вытащил на поверхность, признал, сделал выводы — для меня лично бесконечно ценен жизненный опыт. Интересен тот, кто говорит от себя, из глубины, без услышанных или прочитанных где-то фраз, кто выходит в свой собственный опыт за рамки системы эзотерики и многочисленных современных духовных учений и проживает его. Даже если для других это кажется плохим, неприемлемым, нестандартным, нехорошим…он проживает СВОЙ опыт, проходит свой собственный путь. Замечательно, конечно, если он еще и осознанный.

Ну так вот, сначала знакомая моей подруги (сама она из Ирана) сказала, что сейчас придет ее друг, русский. Естественно, я внутренне удивилась: ничего себе парочка! И словно для меня она пояснила: «но он совсем не типичный русский, про которых я слышала раньше, не этот классический стереотип. Он вегетарианец и совсем не пьет алкоголь». Надо сказать, что сидели мы в этот момент в африканском ресторане, где среди всего прочего можно отведать мясо крокодила и зебры.

Волею судьбы Антон сел напротив меня. Естественно один из первых вопросов, который непроизвольно задаешь своим соотечественникам, — это о том, откуда он и как сюда приехал.

— Вообще я сюда в 9 лет приехал…

— По немецкой или по еврейской линии? — для меня это два самых распространенных пути “попадания” за границу человека в то время (если учесть, что ему сейчас явно за 30). Антон засмеялся:

— Ни то, ни другое.

— Как так!? — я аж потерялась. — Военные, КГБ-шники? — пошутила я.

— Ну почти, — засмеялся он. Мое любопытство аж ощутимо подпрыгнуло. Кажется, в районе желудка. Но тут нас отвлекли общими темами за столом…

В общем разговоре выяснилось, что Антон время от времени берет под мышки свой сноуборд, выходит на трассу и голосует. Так его автостопом довозят до Альп, до горнолыжных курортов. Неплохо, подумала я.

— И часто ты так делаешь? — поинтересовалась я. Для меня это, конечно, показалось нонсенсом. Хотя по большому счету: ну а что здесь особенного?

— Ну бывает, — Антон засмеялся. — Я своим первым автостопом лет в 7-8 ездил. В Советском Союзе еще дело было.

— С родителями?

— Нет, со школьным товарищем.

— ???

— (смеется) У нас в школе в тот день экскурсия была. В лес. А жили мы в Пермской области. Там везде лес. Приходим мы с товарищем в школу, правда опоздали сильно, а никого нет. Все в поход ушли. Ну мы решили выйти на дорогу, поймать машину автостопом и поехать в лес.

— А как вы до этого додумались?

— Ну у меня мама часто автостопом ездила, ну я и насмотрелся, решил, что тоже так можем, почему бы и нет?

— Мама?! Одна?! Автостопом? В советское время?!?

— Ну она вообще такая смелая женщина была… Не только себя могла защитить.

— И что? Поехали вы в лес?

— Ну да, машина остановилась, ну мы сказали, что нам надо немного дальше проехать.

— И как вы узнали, где выходить?

— Как-как… Просто сказали, вот здесь остановите.

— (хихикаю) и что, нашли свой класс?

— Конечно, нет! Выходим такие — везде лес, но что-то нет никого. Странно, хм… Другой лес, наверно. Ну мы поели нашу походную еду и назад поехали.

— Офигеть!

— Да… я эту историю маме только несколько лет назад рассказал.

— А то! Ну так а что про маму? Почему она такая смелая в Советское время была, что автостопами ездила? — Я чуяла, что тут все не просто так и пахнет тоже интересным человеком и соответственно интересной судьбой.

— Да… она вообще такая уууух боец. Даже за права советских людей боролась.

— Ого. Откуда она в свои молодые годы знала, что у советских людей вообще ЕСТЬ ПРАВА?

Антон засмеялся.

— Ну сама, может быть, она бы и не знала, ей в то время 17 лет было. Но она как раз с моим отцом познакомилась. А он как раз из тюрьмы вышел после 10 лет. И, видимо, многое ей рассказал, повлиял короче на нее сильно.

Тут засмеялась я. Ну во-первых, потому что мой отец тоже сидел. А во-вторых, история становилась все интереснее.

— А за что сидел? (10 лет — это же вам не шуточки)

— Пытался бежать на Аляску.

— Бежать? Из Советской страны? А откуда он знал, что за ее пределами может быть что-то лучше? Ведь телевидение, газеты итд говорили совершенно другое…

— Ну он моряком был, часто бывал за пределами страны. Поэтому, наверное…

— Обалдеть! РЕшиться же на такое! А почему так много дали? 10 лет, офигеть же!

— Ну как — предатель, изменник Родины же…

— А ну да, ну да… И что?! — я не унималась. — Как же он повлиял на маму?

— Ну как-то повлиял. Она боролась за права инвалидов потом…

— А точно. В СССР же инвалидов не было. Их прятали… Позор же для Великой страны. — Я и сама помню: сестра моей бабушки была парализована. С 17-18 лет. Когда она жила в деревне, то как-то еще “выходила” на улицу на костылях, шила на машинке, к ней люди приходили даже с заказами. А как они переехали в город… то да, к ней хоть и приходила соц-работник и приносила продукты и как-то помогала, но из дома она никогда не выходила, хоть и жила на 2 этаже. И в моей памяти она всегда была сидящей около окна. Она знала многих людей из соседних 9-тиэтажек по внешности, кто во сколько куда ходит и приходит, кто чей ребенок, муж, жена итд. А сколько инвалидов Великой Отечественной, да и Афгана сидели по своим квартирам или домам престарелых, домам инвалидов? Их же никто не видел.

Я кстати, обалдела, когда приехала в Германию и увидела СТОЛЬКО людей в инвалидных колясках. Я еще жила первое время в олимпийской “деревне”, где среди студенческих общежитий в том числе было много социальных квартир. И у нас на районе даже был своего рода бар, где инвалиды тусили: стар и млад. Идешь, бывало, мило, а они там около бара на улице бухают, курят, ржут — ни следа жалости к ним не остается. А многие здесь ее, кстати, и не хотят. Они хотят быть полноправными членами общества. Поначалу меня этот факт наличия такого количества инвалидов приводил в шок (кто их тут “развел”?!), но потом я поняла: это не в Германии так много инвалидов — это в России так мало возможностей для инвалидов выходить на улицу. Здесь они ездят на метро, закупаются в магазинах (им помогают другие покупатели или сотрудники магазина достают на кассе их кошелек и берут столько, сколько нужно), “ходят” в кино… А в России они сидят у себя дома из-за невозможности “выйти” или “зайти”. Или в прочих очень “грустных” домах…

— Ну так что с правами инвалидов?

— Ну что, боролась. Листовки всякие, какие-то газеты подпольные, документы, раз в месяц к нам наведывались люди КГБ и проводили обыск, я тоже помню этих гостей, ребенком же был. Но не находили ничего, потому что знали же примерно, что вот недели 3 уже не приходили, значит, вот скоро, пока прятать.

— И что? Хотели посадить или что?

— Ну скорее хотели, чтобы она это все прекратила. Или свалила из страны.

— Ах даже так!? Ааааа… Ахвонаоночё! — до меня начало доходить, как они могли попасть в Германию…

Продолжение следует…