В гостях у Ильи Муромца

Я как-то уже в этом видео рассказывала про мое воплощение в Киевской Руси. Но напишу, конечно, еще раз, дабы сохранить целостность и взаимосвязь — многие, может, и не смотрели. У нас было индивидуальное занятие в Академии, и мы с Айей смотрели прошлые жизни; если быть конкретной, то две штуки, ибо двух уже в принципе достаточно, чтобы выявить все свои “кармические” качества которые мы таскаем за собой из жизни в жизнь, считая, что так оно должно быть. Свои качества из этих жизней я в принципе сразу узнала, просто какие-то были явными, а какие-то — скрытыми, но их наличие я тоже прочувствовала. Особенно в этой жизни в Киевской Руси.

Киевско-Печерская лавра

Началось всё с того, что мы тонули. Кругом темная вода, темно, старые деревянные корабли или лодки, я — какой-то мужчина с густой бородой, в доспехах, с мечом, шапка на мне такая в форме купола, и судя по внутреннему состоянию, я то ли воевода, то ли полководец — это даже неважно, что за звание. Словом, командую военными действиями. И мы терпим поражение… И такая тяжесть на сердце, просто безумное чувство вины и такой гиперответственности за всё случившееся, за то, что ребята мои полегли.

Вижу, что дома его ждет красавица жена, в платье росписном, сын маленький на руках. И не нравится ему вся эта война, убийства, распри… Хочет больше мирскими делами заниматься, ибо внутри есть такое ощущение всезнания. Что, кстати, тоже мешает мне иногда в этой жизни тоже. И вижу его стариком перед смертью: лежу, смотрю наверх его глазами и вижу свет яркий, но будто весь цветной, белый с разными “подсветками” всей цветовой гаммы. И чувствую любовь, безграничную любовь Бога. И осознаю, что в этой жизни ничего не имеет смысла кроме вот этой самой любви. И мы тоже есть эта любовь. Мы просто играем свои роли здесь, переживаем, страдаем и думаем, что всё “настоящее” 🙂

Во время всего погружения я неистово рыдала, чувствовала всё, что у него внутри, причем так очень интенсивно, как свою боль. И это не жалость, а сострадание, соучастие как бы, сопереживание.

Я поняла, что этот мужчина, занимал какое-то серьезное положение, и мне постоянно шло про Илья Муромца, но это был однозначно не я. Может, у меня ассоциируется просто Илья с Киевской Русью тех времен для ориентировки во времени? — предполагала я тогда. Потом этим летом (с того погружения прошло около года) я была в Москве в царских палатах — это огромный музей в Кремле, точнее на территории Кремля. В музее представлены царские, княжеские, церковные, боярские и прочие принадлежности разных времен начиная с древности: посуда, евангелия, одежда, троны, кареты, мечи, прочие оружия. И всё это очень шикарно украшено, представлены разные подарки высшим чинам от иностранных послов. Золото, серебро, драгоценные камни — просто шик и блеск. Ходишь по музею с аудиогидом — выглядит как старый мобильный телефон. Нажимаешь цифру и идешь к витрине с этим номером и слушаешь. Очень удобно. Можешь побыть подольше там, где тебе более интересно.

Мы зашли в один из залов, там красовались оружие, украшения для лошадей полководцев, одежда, доспехи, кольчуги и — как бы мы сказали сегодня — прочие “бронежилеты” 11-13 столетий. У меня внутри сразу всё взволновалось, как только я вошла в эту комнату. Аудиогид я хоть и включила, но совершенно его не слышала: у меня к горлу подступал явный комок слез, как только я увидела кольчугу и мечи. Всё затрепетало, и воздуха словно становилось меньше. Я переживала, конечно, как бы там не разрыдаться, носом ходила шмыгала, сердце неимоверно сдавливало.

Перед Киевом я упомянула об этом в одном из видео, и, кажется, Танюша написала комментарий, что, мол, всё, о чем ты говоришь, описывается о жизни Мономаха. Я об этом как-то сразу подзабыла. И вот когда мы были в Софийском соборе, общались с Богоматерью, а потом спустились вниз, на первый этаж, я увидела обломки, развалины, груду старых камней — они лежали под стеклом, ну как память, видимо, потому что собор не раз восстанавливали (после побегов, пожаров). Смотрю на камни — и слезы из глаз катятся. Типа, вот знаю я эти камни. Знаю эти времена… Я там еще статуэтку Ярослава Мудрого вскользь увидела и подумала, может, это он, потому что по виду похож немного и тоже что-то знакомое?…Да они все все времена похожи были: борода, шапка…и опять забыла.

На следующий день, когда мы с девочками договорились идти в Киевско-Печерскую Лавру, мы с Катюхой стояли перед входом, ждали девчонок, и я решила погуглить про Мудрого и про этого другого, забыла же имя, пошла искать в комментариях, нашла — точно, Владимир Мономах. Открыла статью про Ярослава Мудрого, чем-то похож, но всё равно не то, там у него дочери и вообще. Думаю, ну по урокам истории просто имя помнишь))) Открыла Мономаха — сразу слезы выступили, глянула “фотки”, — это я вчера Нате рассказывала, мы поржали — типа его селфи, ну-ну. Посмотрела рисунки, как он выглядел, тут же про сына инфа, слезы глаза застилают, читать не могу, тут еще его эта шапка “куполом”… Которую я на себе видела в воплощении…

Вообщем, закрыла я телефон, пальцы замерзали, да и вообще не до этого сейчас, мы ж к Илье Муромцу и остальным пришли в гости. По пещерам мы с девчонками авно таскались дольше всех: это было заметно по размеру наших почти сгоревших свечек, с которыми мы ходили, у других свечки сгорели лишь едва на половину или даже треть. Я не знаю, решилась бы я ходить со свечой одна почти в темноте, в узких туннелях подземелья среди десятков прозрачных гробов (вообще там всего 122 останков, из них 79 в Ближних пещерах), где иногда из-под роскошной мантии выглядывает уже достаточно усохшая рука святого, который отправился к праотцам лет так 800 назад. Но народу там всё равно много, тем более я с девчонками — словом, мне там нравилось, энергии зашкаливали. Тем более, когда святые начали “говорить” в моей голове: у меня опять были словно не мои мысли. Мы подходили к гробам и просто клали руку или обе на него, закрывали глаза. От некоторых исходит просто мощнейшая энергия, что даже тело пошатывает. Как раз я стояла около одного из святых и держала руку на стекле, как слева от меня подбежала женщина, она что-то причитала в стиле “спаси и помоги, прости грешную…” ,начала припадать к гробу и прикладываться и лбом, и губами, потом перекрестилась и быстрее понеслась к следующему гробу на поклон, что-то внутри меня улыбнулось, даже хихикнуло… И тут мне “приходит” фраза:

“Опять челом меня все бьют,
Сама себе помочь же может!”

С моего лица не сходила улыбка, внутри я хихикала и понимала, что это не я сейчас сказала, я б до такого не доперла, тем более так быстро. Со мной потом “говорили” и другие, один даже что-то напевал. Девчонки периодически держали мою свечу, а я быстро писала это всё в блокнотик, потому что из головы это все вылетало так же мимолетно, как и прилетало.

“Дочь моя, сестра, жена.
Не поклоняйся никому: никто не выше и не ниже”
(летописец Нестор)

“Поститься ведь не Богу нужно,
А ВАМ для каждого дано.”
(Никола Святоша, он как раз и напевал)

“Хоть тело бренно на покое,
Мы помогаем вам душой.
Поверь в себя, и будет всё.”
(Онафрий молчаливый)

“Обычно все приходят, просят,
Никто не слышит наш ответ”
(преподобный Макарий)

“…а с вами как-то веселей”
(Сильвестр)

Мой ум сходил сам с себя. “Ну ващееее, вот тебя прет. Свечек что ли монастырских надышалась? Теперь она, блин, со святыми разговаривает, до этого она с Бомоматерью по-сестрински трещала, а теперь она еще и Владимир Мономах… Крыша уже где-то совсем далеко. Корона на бок, смотри, чтоб не сползла…”

Когда мы подошли к Илье Муромцу, я и правда удивилась — этот гроб был намного больше других по длине, хоть святые, предположительно, сильно усохли за пару сотен лет. И тут вижу, как два мужика обнимаются как давние друзья, братья, и словно разговор у себя в голове слышу: “Пришел ко мне, друг мой…” и тепло от него какое-то, от Илюши, и внутри все то же дурацкое чувство вины, как будто я ему что-то должна, точнее должен. Вообщем, потом мы еще зашли в другие пещеры, но было уже поздно. Нас торопили и не везде пускали, везде всё закрывали, и вообще мы еле оттуда нашли выход. Потом поели вкусного борща в трапезной.

Меня после пещер интересовал, конечно, один вопрос: могли ли знать друг друга Илья Муромец и Владимир Мономах? Они вообще в одном веке жили и в одном месте хоть, они могли хотя бы чисто теоретически друг с другом пересекаться? Позже дома, поскольку мои познания в истории и особенно датах оставляют желать лучшего, я забила в поисковик эти два имени в надежде, что их хоть что-то сможет объединить. Кроме гугла, конечно. И в шоке и мурашках читаю из разных источников…

Илья Муромец 20 лет верой и правдой служил Владимиру Мономаху. И упоминается битва против половцев на реке Стугне в 1093 году, где Мономах со своим двоюродным братом потерпел жестокое поражение. Но тут я не уверена точно, была ли эта самая битва, которую я “видела”. Позже была ситуация с ханом Итларем, которому Мономах отдал в заложники своего сына, гарантируя таким образом хану безопасность. Чтобы защитить своего сына, Мономах распорядился, чтобы к нему был тайно приставлен Илья Муромец в качестве телохранителя. Он проник к половцам в обличье нищего богомольца и при нападении на половецкий стан спас Святославу (сыну Мономаха) жизнь. После бунта, в котором участвовал Илья, князь разгневался и приговорил его к трем годам тюрьмы, дабы выглядеть в глазах общественности строгим блюстителем законности. Оттого и было у меня странное чувство вины, когда подошла к гробу святого. Выйдя из темницы, Муромец решил служить не князьям, а Богу и принял сан в Киевско-Печерской обители, где и провел остаток своих дней. Его тело после смерти подверглось естественному мумифицированию. В 1643 году Илья Муромец был причислен к лику святых.

Пока писала сегодня, увидела имя Николы Святоши, который со мной “говорил” в пещерах. Он, оказывается, был правнуком Ярослава Мудрого, который “мне” был дедом, и построил Троицкую церковь на территории Лавры. Благодаря ему так же появилась одна из первых лечебниц в киевской Руси. Согласно моим расследованиям, Никола был сыном двоюродного брата Мономаха, Давида. Решила посмотреть всех остальных, которые со мной в пещерах общались — все — и Онуфрий, и Макарий — жили “случайно” в 12 столетии, т.е во времена Мономаха. Летописец Нестор написал известную нам “Повесть Временных лет”, а Сильвестр — по указу Мономаха — ее продолжил.

Как выяснилось, Мономах оставил своим потомкам четыре произведения, умер в возрасте 72 лет стариком (как мне и виделось, продолжительность жизни была в те времена намного ниже) и похоронен в Софийском Соборе, где я как раз и плакала при виде “родных” камней… Я, конечно, и сама в шоке от всех этих взаимосвязей и “совпадений” — особенно возмущается моё эго. Вспомнила слова своих родителей когда-то давным-давно: “Ты себя иногда так ведешь, будто ты каких-то голубых кровей…” Судя по всему, что-то в этом есть. Что-то Великое. Видимо, я не зря перебронировала билеты… Чтобы поучаствовать в энергетической работе с Киевом, чтобы прогуляться по вечерним улочкам, чтобы восхититься его величием и красотой, чтобы еще раз побыть на его Земле, чтобы осознать свою силу…